Как быть успешным, не становясь лучшим. Опыт инвестора и музыканта Алексея Маркова

К 25 годам у Алексея Маркова было два диплома об образовании, степень кандидата экономических наук и должность портфельного управляющего в крупном банке. Тогда он решил уйти из найма и основать свое дело. Одной из причин была мечта: до 30 лет заработать миллион долларов. Спойлер: к этому возрасту она не сбылась. Марков открывал разные бизнесы, терял деньги и терпел неудачи, но не сдавался. Сейчас он успешен во многих сферах: люди прислушиваются к советам Алексея по инвестированию на бирже, обращаются, чтобы он вложил деньги в их стартап, покупают его книги, читают блог и ходят на его концерты. Да, он еще и музыкант.

Мы поговорили с Алексеем о его неудачах в бизнесе, ошибках в венчурном инвестировании, спросили о том, что дает ему музыкальное творчество и писательство и как он все успевает. Это интервью не о том, как заработать много денег, а о том, как не сдаваться после провалов и заниматься тем, что приносит удовольствие.

Коротко о деятельности Алексея Маркова

Моя мечта до 30 лет заработать миллион долларов не сбылась

— Что для вас было главным мотиватором при открытии первого бизнеса — компании Atlas Coders? Вы хотели уйти из найма, зарабатывать больше, может, вас вдохновила идея?

— Думаю, все, что вы перечислили. Вообще, можно сказать, что я основал его благодаря удачному стечению обстоятельств. В то время банк, где я работал портфельным управляющим, обанкротился. Его санировали, но перспективы были неясными. Ждать я не хотел. Еще у меня была мечта: до 30 лет заработать миллион долларов. Я понимал, что в найме этого не сделаю, и вместе с другом занялся офшорным программированием — начал продавать труд российских специалистов в США. Мы основали компанию, где у каждого было по 1/3 доле — у меня, друга и его начальника из Америки. Бизнес был небольшим — у нас было 11 сотрудников.

— Я читала, что вы считаете этот стартап своим самым успешным бизнесом, верно?

Австралийская компания со временем начала выплачивать дивиденды, через 12 лет вышла на биржу. Акции подорожали, и через какое‑то время я продал их.

— Сейчас эта компания существует?

— Да. Сейчас это гигантская корпорация, которая делает софт для логистики. Если бы не продал акции, может, был бы уже долларовым мультимиллионером, но жизнь распорядилась иначе.

— Ни о чем не жалеете?

— Я доволен тем, что на деньги от продажи акций купил недостроенный дом, отремонтировал его и теперь у нас есть хорошее семейное гнездо. Но из этого IPO я профинансировал несколько проектов, которые завершились неудачно, — я делал опрометчивые вложения.

— Ваш второй бизнес казался перспективным, но был не таким удачным, как первый. Не было сомнений, что что‑то пойдет не так с продажей сноубордического оборудования и зимней одежды?

— Тогда не было. С идеей открыть бизнес пришел муж подруги моей жены, который уже занимался сноубордическим оборудованием. Я согласился, вложил свои деньги — около 40 000 $ и еще примерно 160 000 $ занял у родственников.

«Мы были полными нулями в ретейле, но решили открыть магазины»

— Можно сказать, что одной из причин неудачи стало то, что австрийский производитель продавал сноуборды в России не только вам, как обещал?

— Отчасти, но главной причиной стало отсутствие опыта — мы были полными нулями в ретейле, но решили открыть магазины. Еще нарушили главное правило: локация, локация и еще раз локация.

— Открыли шоурум в неудачном месте?

— Мы открыли его в ТЦ «Экстрим» — это был известный спортивный рынок с кучей киосков. Казалось, мы выбрали удачное место, но ошиблись. Нам досталась непроходная точка вдали от главного корпуса, арендная плата была очень высокая. Еще ТЦ начал заполняться дешевым контрафактом — наш оригинальный товар не мог с ним конкурировать.

— В чем ошиблись еще?

— Закупками занимался мой партнер. Он не до конца понимал, что будет хорошо продаваться. В итоге мы остались с залежами товара неходовых размеров и цветов. Еще у нас не было нормальной системы учета. Со временем выяснилось, что пропало много вещей — их крали либо продавцы, либо приемщики товара, либо покупатели.

— Я читала, что вы недосчитались товара на 500 000 ₽, верно?

— Да. Еще часть вещей у нас взяли под реализацию — товар продали, а деньги не вернули. Ошибок было много — кажется, мы наступили на все грабли, на которые можно было наступить.

Мы долго тянули убыточные магазины и не верили, что все плохо

— Через 8 лет после провала со сноубордами вы вложились в алкогольные магазины. Неудачный опыт не отбил желания попробовать себя в предпринимательстве?

— Не отбил. Да и с алкоголем было иначе: ко мне обратились ребята, у которых уже успешно работал один магазин, и они искали деньги на расширение. К тому же бизнес принадлежал моему однокласснику, я ему доверял. Конечно, еще посмотрел на все и решил вложиться. В итоге мы долго тащили убыточные точки.

— Сколько магазинов открыли?

— Три. Один быстро закрыли, а два тянули около двух лет.

— Когда вы принимали решение вкладывать деньги, уже тщательнее, чем при продаже сноубордов, подходили к анализу ассортимента, локаций, учету?

— Здесь я выступал как инвестор и несильно вникал в эти моменты. Я вообще не собирался заниматься операционной деятельностью, хотя в итоге пришлось. В какой‑то момент я даже скручивал стеллажи, расставлял бутылки, подключал холодильники.

— В чем были основные ошибки, из‑за которых бизнес провалился?

— Среди ошибок была самоуверенность команды управленцев — двух человек, которые открывали эти магазины. Еще мы выбрали не совсем удачные локации и не знали нюансов заключения договоров аренды. Думаю, многие собственники магазинов уже платят владельцам помещений процент с оборота, а не фиксированную арендную плату, как делали мы.

Мы неверно рассчитали планируемые расходы. Приведу условные цифры: предположим, мы рассчитывали потратить 3 млн рублей на открытие магазина и 3 млн на заполнение его продукцией с учетом товарного запаса. Оказалось, что на каждую из этих статей нужно по 5 млн рублей. В итоге всего необходимо 10 млн рублей, а если ты вкладываешь 6 млн, как планировал, бизнес работает плохо.

— Решение о закрытии магазинов приходило постепенно?

— Да, это тоже одна из наших ошибок. Мы не верили, что все плохо, пытались убедить себя, что вот‑вот выйдем в плюс. Еще не было хорошей аналитики, а когда я стал ей заниматься, было уже поздно. У нас незаметно копились долги перед поставщиками. У многих была большая отсрочка — до шести месяцев, и нам продолжали завозить товар, если мы платили по старым счетам. Это вводило в заблуждение. Казалось, с денежным потоком все нормально, мы работали, а потом обнаружили, что должны за продукцию уже несколько миллионов рублей.

— Как бы вы посоветовали начинающим предпринимателям определять момент, когда пора закрывать бизнес, потому что дальше будут только убытки?

— Думаю, это надо пережить на своей шкуре. Когда ты вложил в проект много денег и сил, бросать жалко — это распространенная проблема начинающих предпринимателей. Нужно опираться на опыт и финансовые показатели, которые дают понять, что бизнес не работает.

Мы не умели оценивать метрики. Профессионалы поняли бы все сразу: они могут анализировать динамику цифр. Условно, вы знаете, что на раскрутку магазина надо закладывать полгода. При этом понимаете, что первые месяцы выручка должна прирастать на 30%. Если она увеличивается на 10%, ждете второй месяц и закрываетесь. Не ждете третий, пятый, десятый, потому что уже точно не дойдете до точки безубыточности. Люди, которые открывают сети, понимают это.

— Если бы вам сейчас предложили вложиться в совместный бизнес, какую сферу вы бы рассмотрели?

— Я бы рассмотрел открытие книжного магазина. Мне, как писателю, это стало близко. Но я понимаю, что это будет убыточный бизнес. Если бы у меня были деньги лет пять содержать убыточный магазин, я открыл бы его. Чисто ради удовольствия, а не для заработка.

Я нашел себя в венчурном инвестировании, но на первых порах допускал ошибки

— Вы активно инвестируете в стартапы, какие ошибки совершали на первых этапах?

— Первая — слишком очаровывался фаундерами, которые научились замечательно презентовать проекты. Вторая — был неразборчивым. Все идеи казались классными, и я был готов вложиться почти в каждую. Тут важна насмотренность — после 50 презентаций уже ясно, что вообще‑то большинство рассказывает хорошо и у всех бизнес кажется перспективным. Надо четко понимать, почему стоит вложиться в стартап и почему именно вам.

Третья — я вкладывал слишком большие суммы. В западном венчуре стандартный чек — 25 000 $. По российским меркам это очень много. У нас минимальный чек около миллиона рублей.

— Как вы оцениваете перспективность стартапа?

— В одном из интервью вы рекомендовали для диверсификации рисков формировать портфель минимум из 10 стартапов. Этого количества нужно придерживаться и сейчас?

— Думаю, 10 маловато. Лучше 15—20, такой портфель уже диверсифицирует риски.

— Хочу посчитать возможный доход инвестора на примере, если опираться на то, что примерно 10% стартапов успешны. Предположим, человек инвестирует по миллиону в 15 стартапов, 14 из них прогорают, а на одном, который выстрелит, он может заработать, ну, например, 40 млн, так?

— Совершенно верно. Причем надо понимать, что доход вы получите не через год или два, а, например, только через пять, когда компания выйдет на биржу или ее купит стратегический инвестор.

— Какие ошибки начинающих фаундеров мешают развиваться и попадать в процент успешных стартапов?

Первая — фаундеры часто переоценивают свои идеи и недооценивают трудозатраты. Переоценить идею — это думать, что она чего‑то стоит без реализации. Если у вас нет продукта, который хоть как‑то работает, и вы ищете деньги просто под презентацию, в России вряд ли кто‑то вложится в вас.

«Покажите, что кто‑то действительно заплатил вам и это была не ваша бабушка»

— То есть вы станете рассматривать предложение фаундера, который не только озвучит идею, но и покажет, что у него начались продажи?

— Да, докажите ее работоспособность, что вы можете продать хоть что‑то, хоть на 100 ₽. Покажите, что кто‑то действительно заплатил вам и это была не ваша бабушка. Еще переоценка идеи часто приводит фаундеров к мысли, что кто‑то хочет ее украсть.

— Это выражается в том, что фаундеры полностью не раскрывают детали проекта?

— Да. Бывает, человек пишет, что у него есть презентация, при этом кратко рассказать об идее в переписке не согласен — хочет поговорить лично. У меня нет времени встречаться с каждым, поэтому я прошу прислать презентацию, чтобы ознакомиться с ней за пять минут. Фаундер отвечает, что готов рассказать только лично либо если я подпишу NDA. В таких случаях я сразу говорю нет.

— То есть люди реально опасаются, что они сейчас все расскажут, а вы развернетесь и реализуете ту же идею, но без них?

— Да, и это просто смешно.

Мое музыкальное творчество — занятие для души, а не для заработка

— Хочу спросить о вашем музыкальном творчестве. Можно ли сказать, что это не способ получения дохода, а больше занятие для души?

— Скорее, это способ получения расхода. Хотя в последние пять лет я зарабатывал на музыке чуть больше, чем тратил. При этом я хотел бы получать доход от продажи записей или стриминга, а не от концертов. Но именно они сейчас приносят больше денег. Концерт — это всегда большой труд, который требует много времени и сил.

— Что вам больше нравится — написание песен, выпуск альбомов, выступления?

— Это разные удовольствия. Выпуск нового альбома — это, конечно, большое событие. Я бы хотел больше заниматься созданием собственной музыки, но не хватает времени. Концерты — это отдельное удовольствие, это и отдых от семьи, и отрыв от реальности, финансов, и переключение на совершенно другую жизнь.

— Расскажите о концертах со стороны кулис: какие сложные моменты и трудности не видны зрителю?

— Проблем может быть много. Например, во время концерта в каком‑то устройстве села батарейка и внезапно перестала играть гитара, отошел провод от оборудования, почему‑то перестал идти звук, микрофон бьет тебя током, в дым‑машину залили дешевый реагент и ты начинаешь кашлять, а нужно петь.

— Но эти трудности все равно стоят того?

— Так и есть. Плюс я бы не стал играть песни других исполнителей, которые мне не нравятся. Еще выступаю со своей музыкой, в основном в небольших клубах, но точно не ради заработка. Может, когда‑нибудь напишу гениальную песню, сниму классный клип, и его посмотрит миллион человек.

— На что идут основные расходы музыкантов?

— Много денег уходит на инструменты, расходные материалы, те же струны надо менять каждые три концерта. Вторая большая статья расходов — запись. В том числе ты платишь и за сведение — это когда из отдельных записей барабанов, гитары, баса, вокала и хора нужно собрать песню. Только для одной песни все это стоит не меньше 10 000 ₽. Если ты делаешь сольный проект, нужно, чтобы кто‑то играл на инструментах, за это тоже надо платить.

Третья статья расходов, о которой музыканты думают редко, — промоушен. Без него тебя никто не будет слушать. Нужно вложиться в производство клипа, а самый простой стоит около 200 000 ₽, в интернет‑рекламу.

— На чем может зарабатывать музыкант?

— Надо отделять музыкантов первого эшелона, звезд, которых около 10 в каждом стиле, — они зарабатывают большими концертами. Есть второй эшелон, они зарабатывают более тяжелыми турами, играют на менее интересных площадках. Там хороший доход дает продажа сувенирки — группы продают свои футболки, медиаторы, диски, пластинки. Но в России пока не очень охотно покупают такие товары.

Что касается музыкантов третьего эшелона, у которых нет больших концертов или есть один‑три в год в своем и соседнем городе, они в основном получают доход от уроков музыки. Еще есть когорта профессиональных музыкантов, которые зарабатывают на игре каверов в барах и на корпоративах.

Разнообразная деятельность спасает меня от выгорания и делает уникальным

— Вы успешны во многих сферах — вы экономист, писатель, бизнес‑ангел, музыкант, и это далеко не все ваши занятия. Какая роль для вас самая главная?

— Роль отца. Главное для меня — семья. В промежутки, когда я никуда не вожу детей, ни с кем не делаю уроки, я читаю книжку, отвечаю на комментарии, могу написать заметку в телефоне. Я все делаю урывками, можно сказать, что и предпринимательство, и писательство, и блогерство — это хобби, которые приносят мне удовольствие.

— Когда узнала, что у вас четверо детей и вы уделяете им так много времени, я подумала: как вы все успеваете?

— Мне постоянно не хватает времени, я на самом деле ничего не успеваю и постоянно переключаюсь с одного дела на другое. С одной стороны, это мешает мне достичь каких‑то высот, с другой — помогает не перегорать.

— То есть можно сказать, что именно разнообразная деятельность спасает вас от выгорания?

— Да, мне не от чего выгорать — благодаря переключению на другое дело я отдыхаю. При этом успеваю не все, что задумал. Я, может, и хотел бы несколько часов выделить, например, на то, чтобы написать статью, эссе или главу новой книги, но у меня нет времени.

— При этом ваша деятельность приносит вам доход, причем иногда неожиданный. К примеру, когда вы писали первую книгу, у вас не было цели заработать на ней. Начало «Хулиномики» вы же распространяли бесплатно?

— Когда вы поняли, что писательство приносит доход, скорее всего, были ожидания по возможному заработку. Они совпали с тем, что получилось по факту?

— Я был приятно удивлен. Первая же книга начала продаваться хорошо, сразу пошли допечатки тиража, я выпустил уже несколько переизданий. Сейчас я мечтаю когда‑нибудь написать фэнтезийный роман.

— Как вам удается быть успешным в разных сферах?

— Я всю жизнь получал образование: в школе, институте, я учился во Франции, где получил второй диплом, потом три года в аспирантуре, после осваивал кучу навыков и профессий, причем я всегда глубоко и детально погружался в каждое дело, которым занимался.

— В чем еще фишка вашего успеха?

— Я писал об этом в книге «Лягушка, слон и брокколи». Люди зачастую концентрируются на том, чтобы стать лучшими в одном деле, но не понимают, насколько это трудно. Взять спортсменов мирового уровня: мы не знаем, как тяжело они работали, сколько людей делали то же самое и не достигли успеха, — мы видим ошибку выжившего. То же самое и с предпринимателями, и со звездными музыкантами.

Посыл, что нужно стать лучшим в одном деле, очень сложный для реализации и не совсем правильный. Например, в России много людей, которые разбираются в экономике лучше меня. Много музыкантов, которые лучше меня играют на гитаре или поют. Я не суперкрутой гитарист и вокалист, но могу играть и петь одновременно — таких людей уже меньше. А если взять тех, кто умеет играть, петь и при этом хорошо разбираются в экономике, выяснится, что такой человек только один и это я.

Если вы будете просто хороши в двух или трех сферах, это сделает вас уникальным. Мне кажется, тогда вам будет проще найти себе место в жизни, и оно будет лучше, чем у многих других.

Фотограф: Никита Сурков