Нина Рубштейн: «Я была психотерапевтом — но меня не устраивала скорость, с которой меняю мир»
Во время подготовки к интервью, начала листать телеграм‑канал Нины. Увидела кадры моря, много снимков из окна виллы, центра, где создаётся Новая русская школа психологии.
После погружения в факты биографии учредителя и ректора, вопросы стали сыпаться одним за другим.
Что двигает женщину на создание, созидание подобных проектов? Откуда энергия на написание 45 книг, создание одной из первых онлайн‑школ в России (в 2005 году, когда об этом мало кто задумывался), преподавание в университетах, частную практику как психотерапевт, сценарист, арт‑наставник? Героиней снято три короткометражки, фотовыставки, стаж танцора и тренера 18 лет и это все за одну жизнь. Человек‑гора.
В статье мы поговорили о том, что лежит в замысле школы, как увидеть несколько уровней развития человека в системе и каким образом психолог может реализоваться сегодня.
Откуда силы
Нина, у вас много проектов, сотни людей вокруг, школа. Откуда берёте силы и драйв?
Энергия появляется, когда есть конкретный творческий план. Когда ты точно знаешь, зачем что‑то делаешь, и что будешь с этим делать дальше. Не просто сбежал из ловушки «Я», а понимаешь, на что потратишь высвободившиеся ресурсы. Чем предметнее — тем лучше.
Меня питают простые вещи. Ходить. Дышать. Делать гимнастику. Не для формы — для тела. Потому что, как ни крути, в здоровом теле — здоровый дух. Да, звучит банально. Но когда ты выгорел до последнего атома, вдруг понимаешь: это не банальность, это суть, которую все игнорируют.
Меня вдохновляют люди, у которых нет задачи понравиться. Которые не добиваются моего внимания. Просто дышат своей правдой. Моё внимание нельзя завоевать. Оно само выбирает, куда идти. И выбирает туда, где есть жизнь. Не шоу и стратегия, а что‑то настоящее, не выставленное напоказ.
Но не только вдохновение питает. Есть ещё один источник совсем другого качества. Он про боль, которую невозможно игнорировать.
Меня давно и глубоко удручает деградация человечества как вида. И дело не только в мировом кризисе. Больно видеть, как люди ежедневно предают свою божественную природу. Как жестоко обращаются друг с другом, не умея управлять собой, своими инстинктами, и даже не желая этому научиться. И, пожалуй, это тоже мой мотор. Когда боль не парализует, а становится энергией, она может многое.
У меня внутри креативный генератор — идеи плодятся постоянно. И я хочу прожить достаточно долго и продуктивно, чтобы все их воплотить. Поэтому я постоянно изучаю психофизиологические процессы на себе, кристаллизую и интегрирую те подходы, которые помогают мне и моим ученикам быть сбалансированными и творчески продуктивными.
Я многое в жизни преодолела и создала сама — всю свою жизнь и своё благополучие. Меня вдохновляют великие русские, и я чувствую потребность продолжать их дела. И я хочу так же вдохновлять людей, как они вдохновляют меня.
Рассылка: как открыть бизнес с нуля
Узнайте, где взять идею для бизнеса, как найти деньги, привлечь первых покупателей и выйти на прибыль. Десять коротких писем, которые помогут предпринимателю успешно стартовать
Путь и переломные точки
В какой момент вы поняли, что просто быть психологом вам мало?
Я была психотерапевтом и супервизором в гештальт‑подходе, преподавателем гештальт‑терапии, арт‑терапии, кризисной и семейной терапии. После выпуска четвёртой группы учеников я осознала, что меня не устраивает скорость, с которой то, что я делаю, влияет на мир. Слишком медленно.
Поэтому я включила в работу весь свой опыт — сценический, спортивный, педагогический, предпринимательский. И приняла решение создать программу онлайн‑подготовки — и для обычных людей, и для психологов, и для руководителей. Программу, которая через этих людей давала бы более быстрые и устойчивые результаты, а заодно влияла бы кругами — через их поле — на других.
Какие ошибки вы считаете самыми ценными в своём пути? Что стало шагом к созданию своей школы?
Попытки взять на себя больше, чем могла, и последующее выгорание помогли мне чётко почувствовать, где мой предел, а где — настоящая сила. Попытки строить команду с людьми, которым просто нужен был мой ресурс, — научили разбираться в людях. Пережитый профессиональный буллинг научил меня не встраиваться в поля, которые построены на другой системе координат. Я ясно поняла, что хочу создавать своё — с другими правилами, с другой этикой, атмосферой.
Идея школы сложилась сама собой. Мой подход в работе уже был другим. А когда в начале СВО западные профессиональные сообщества подвергли гонениям русское психологическое поле, я была возмущена. Написала пост «Мы создадим свою школу» о том, что мы будем делать свою школу. Русские психологи, психофизиологи внесли огромный вклад в мировую науку, нужно ценить и приумножать это наследие и развивать свою психологию, основанную на наших культурных нормах.
Что бы вы сделали иначе, если бы начинали сейчас?
Больше бы доверяла себе. И не тянула бы с принятием некоторых решений.
Русская ментальность и школа
Почему западные подходы часто не работают у нас? В чём наша психологическая особенность? Кто чаще к вам приходит?
Западные подходы индивидуалистичны: «мои потребности на первом месте». Это разрушает общество. Наша ментальность коллективистская: ценности и приоритеты коллектива на первом месте — и только тогда можно обеспечить реализацию потребностей каждого.
Западная терапия регулирует отношения правилами, которые постоянно меняются. У нас — нравственность и культура. Это разные опоры. Именно поэтому в обществе так много недоверия к психологам, воспитанным в западных школах. А их большинство. Люди чувствуют, что им навязывают чужую систему, которая не соответствует внутреннему устройству. И сопротивляются. Это, по сути, здоровое сопротивление.
К нам приходят в основном женщины, поколение детей позднего СССР. Они пережили разрушение семьи, страны, смыслов. И до сих пор это сказывается на их жизни. Мы помогаем им расставлять всё на свои места.
Как в вашей школе сохраняется культурная основа и человечность при росте количества учеников?
У нас очень мощный смысловой фильтр. Люди приходят, уже зная мой подход и разделяя мировоззрение. Остальные просто не задерживаются. Поэтому массовости нет — и мы можем обучать качественно.
Я лично отбираю психологов на дополнительное обучение. Только те, кто влился в поле и разделяет ценности, становятся частью команды. Каждый ведёт максимум 20 человек — и я остаюсь в контакте как с психологами, так и с учениками. Благодаря этому могу оперативно видеть, что происходит, и вносить обновления в систему. Мы пересобираем её минимум раз в полгода. А мелкие улучшения внедряются постоянно.
Каким вы видите «идеального психолога» вашей школы через 5–10 лет?
Это человек, подготовленный в нескольких ключевых сферах: педагогика для взрослых, психофизиология, философия, социология, культура и искусство, системный анализ. Всё это вместе даёт максимально объёмный взгляд на человека‑в-обществе.
Психолог нашей школы умеет помогать ученикам с саморегуляцией, отношениями, самореализацией. Именно этому я их и обучаю.
О деньгах, бизнесе и честности
Многие считают, что большая психологическая школа — это всегда про маркетинг и агрессивные продажи. Как вы строите школу так, чтобы бизнес не вытеснял ценности?
Вся моя команда, включая маркетологов, разделяет ценности школы. Я именно так и подбирала команду. У нас нет агрессивных продаж. Частые — да, потому что у нас более 700 продуктов и около 2000 учебных часов. Нам не нравятся манипулятивные продажи, подвигающие людей не на осознанные, а на импульсивные покупки. Мы приглашаем людей воспользоваться нашим знанием и поддержкой.
Мы могли бы зарабатывать больше, если бы шли на компромиссы. Но мы вкладываемся в то, что считаем правильным: нравственный кодекс и долгосрочное поле, объединенное ценностями, концепцией эволюции человека и устойчивыми результатами учеников. Это и есть устойчивый бренд.
Как вы сами относитесь к деньгам в профессии психолога и руководителя школы?
Денег должно хватать на то, чтобы команда могла с интересом работать, быть здоровыми, развиваться и сохранять семейные отношения. У нас социальный проект. Нам важно окупать себя и развитие. Поэтому я постоянно учусь — как выстраивать здоровую экономику проекта. Это похоже на маленькое социально‑ориентированное государство.
С какой критикой вы сталкиваетесь чаще всего — и как отвечаете на неё?
Я не сталкивалась с серьезной критикой моей работы. Болтовня в соцсетях от людей без профессиональной базы — не критика. Иногда критикуют за внешний вид или интонации. Я отвечаю, если есть настроение — ради хайпа. А с профессионалами мы обсуждаем всё по существу, бывают очень интересные
Чего лично вам не хватает в современном мире психологии — и что вы хотите оставить после себя?
Здравомыслящих, мудрых специалистов. Сейчас в профессии много людей, которые не решили свои собственные проблемы.
После себя я хочу оставить ясную, непротиворечивую систему подготовки глубоких специалистов, способных помогать обществу эволюционировать.
