Кто такие медиаторы и как при конфликте они помогают бороться с проблемой, а не друг с другом

Всё чаще в конфликтной ситуации вам могут посоветовать поработать с медиатором — при разводе, в деловых спорах и даже в школе. Но как конкретно поможет медиатор, пока не очень понятно — он будет мирить людей? Защищать слабую сторону? Выступит в роли психолога?

Философски, смысл медиации — направить энергию борьбы не друг на друга, а на проблему. На практике можно сказать, что я помогаю людям договориться.

Меня зовут Антонина Рачковская, я медиатор, и в этой статье хочу рассказать вам, в чем состоит наша работа и как найти истинную причину конфликта.

Медиация поможет, когда требования сторон физически неосуществимы

Когда человек вошел в конфликт и ощущает нападение на свои интересы, дальше он может долго идти по накатанной — «вот моё, и я буду за это биться».

Мы, медиаторы, помогаем докопаться до ответов, о чем же сейчас люди бьются. Часто спор идет не о том, в чем люди на самом деле нуждаются. Если услышать эти потребности, возможно, и делить будет нечего. Очень понятная метафора — двое поваров спорят над последним апельсином. Его можно разрезать пополам, но если одному нужна была цедра для цукатов, а другому сок, половинка апельсина никого не устроит, каждому будет мало. В итоге оба кричат: «Мне нужен этот апельсин». На эмоциях там уже не до пояснений, что конкретно нужно и зачем.

Медиатор подсвечивает конфликтующим сторонам, в чем их настоящий интерес и в чем интерес «соперника». Например, в ситуации с разделом дома может оказаться, что одному из братьев дорог не сам дом, а родительская библиотека. Ему важно, чтобы она оставалась именно в таком состоянии, как была в его детстве. Если один брат это озвучит, а второй услышит, технически решить вопрос не так сложно — можно даже демонтировать и увезти шкафы с книгами именно так, как они стоят сейчас. Но когда человек в конфликте во что‑то «вцепился», ему такой вариант может просто не прийти в голову.

Здесь сложность в том, что мы привыкли скрывать свои истинные интересы. Так мы чувствуем себя в безопасности — «Помалкивай, тебе больше останется». В итоге мы и сами молчим, и другим что‑то приписываем — например, говорим «Ей или ему нужны только деньги». Хотя деньги как абстрактная сумма обычно никому не нужны, за ними стоят другие потребности.

Но если не сказать, чего ты хочешь, второй человек не сможет тебе это дать, поэтому наш основной инструмент — это вопросы. Медиаторы спрашивают и доспрашивают обе стороны, пока наконец не дойдут до их настоящих потребностей и интересов в споре.

В медиацию выгодно идти, когда силы примерно равны

Если перевес сил сразу понятен, конфликты обычно заканчиваются быстро — один сильный, другой слабый. Слабый не строит иллюзий и быстро сдается. Кстати, сильному медиация будет неинтересна, он и так своё получит.

Но если каждый считает себя сильным, начинается долгая изматывающая борьба. И вот тут уже у каждого есть риск проиграть. Ведь чаще всего кто‑то всё-таки ошибся в расчетах, и на самом деле он чуть‑чуть слабее. Правда, выяснять это они теперь будут долго — а во время конфликта оба платят юристам, отвлекаются от других дел и постоянно кипят внутри.

При таком раскладе договориться уже может быть выгоднее, чем сражаться. Хотя не в нашем менталитете признавать свою слабость. Бывает, что никто не готов прекратить сражаться первым, даже если это очевидно выгоднее для обоих. Хорошо, если судья сможет их мягко подтолкнуть, дескать, перерыв, идите в комнату, «миритесь». И противники такие — «мы, конечно, не хотели, но раз судья сказал…».

Но, конечно, не каждый конфликт можно решить с помощью медиации. Я уже говорила, что если одна сторона сильнее с очевидным перевесом, то договариваться ей незачем. Второй сценарий — если присутствовало домашнее насилие. Таких клиентов мы за стол переговоров не сажаем, это правило. И третий вариант — когда человек уже вышел на такую стадию конфликта, что ему хочется только крушить и мстить. А расход денег и сил на это его уже не пугает.

Кстати, обращения в суд скоро перестанут быть такой доступной практикой. Сейчас у нас в головах еще сидят фразы — «Да я тебя засужу!». Можно было пойти, заплатить госпошлину в пару тысяч и затаскать оппонента по заседаниям, пусть даже без результата. Но растут пошлины, растет стоимость экспертиз, которые часто нужны при разбирательствах — так что если не брать в расчет торжество от «победы над врагом», предмет спора должен быть реально большим, чтобы человеку что‑то осталось даже после выигрыша дела.

На медиации никто не скажет, кто здесь прав, а кто виноват

До того, как начали популяризировать медиацию, примирением тоже занимались. Вы наверняка слышали — судебное примирение, переговоры. При судебном примирении отставной судья может посмотреть документы, просчитать шансы и рассказать, как обычно решаются споры в таком случае. А дальше стороны решают, выгодно им судиться или нет.

Смотрите, в чем здесь отличие от медиации. Судьи говорят, кто прав, а кто нет. Они в позиции родителя, а конфликтующие стороны — дети. При медиации человек сам остается у руля. Ему никто не скажет, как нужно сделать, не подсказывает, как для всех будет лучше. Двое взрослых пробуют договориться, а медиатор только помогает им на эту взрослую позицию выйти. И пока человек в состоянии «Пусть за меня решат, я не могу», в медиации ему будет сложно.

Можно ли «помириться» во время медиации

Может сложиться образ, что медиатор — эдакий примиритель. Сейчас он задаст правильные вопросы, и все обнимутся. Это было бы здорово, но на самом деле такой цели нет.

Цель медиации — помочь провести переговоры по конфликтному вопросу. Может быть, у этих людей других общих дел нет и не планируется — тогда зачем им мириться? Договорились, компенсировали друг другу какие‑то обиды и разошлись.

Но если речь идет о семейных или деловых отношениях, примирение действительно иногда случается, но уже как побочный эффект медиации. Когда люди уже выложили все свои претензии, ожидания, рассказали о потребностях и наконец услышали друг друга, может оказаться, что конфликтовать больше не о чем.

Здесь, кстати, тоже речь идет о выгоде — если с острой ситуацией разобрались, то дальше строить семью и вести бизнес проще с людьми, которых вы уже хорошо знаете, чем начинать всё с нуля.

Но даже если полного примирения не случится, медиация поможет сохранить лицо и в целом адекватные отношения — несложно руку пожать, если встретишь на улице. А после судов и многих месяцев или лет борьбы можно превратиться в ненавистных персонажей, и всю жизнь избегать друг друга.

А это медиатор жены или мужа?

Самое сложное — убедить человека в своей нейтральной позиции, если тебя привела другая сторона. Нет такого понятия «медиатор жены». Это общий процесс, хотя иногда стороны договариваются так, что на встречи приходят два медиатора.

У нас всех привычка с детства — перетягивать старшую фигуру на свою сторону. Дескать, «мама, меня брат обидел, защити меня». Но здесь я снова возвращаюсь к мысли, что медиатор — это не родитель рядом с детьми. Это взрослый рядом с другими взрослыми.

В основном наша работа как раз состоит в том, чтобы оставаться в этой позиции взрослого самим и удерживать в ней других участников, не давать куда‑то возвышаться или скатываться.

Конечно, я могу сочувствовать кому‑то из клиентов, у меня может быть свое мнение. Но это мнение меня как человека, а не как специалиста. Как специалист я должна быть пустой, и вместе с клиентами выгружать факты, отделять их от интерпретаций — например, «он это делает, чтобы меня позлить!» — и смотреть на вещи как есть, без оценки.

Если происходит перекос и я занимаю чью‑то сторону, клиенты это мгновенно считают. Например, если муж сейчас в сильной позиции и почувствует, что я начала защищать жену, сразу же кто‑то из нас «огребет» — либо я, либо она.

Тут медиатору нужно отслеживать свои ощущения. Если перекос случился один раз, я объясню клиентам, что сейчас произошло, вернусь в нейтральную позицию и компенсирую свою ошибку, например, дополнительным временем. Но если чувствуешь, что тебя начинает постоянно заносить, и ты внутренне присоединяешься к одной из сторон, надо завершать медиацию и рекомендовать клиентам своих коллег. В этом нет ничего страшного, такие ситуации будут случаться, потому что у каждого есть свои травмы и триггеры, когда сохранять безоценочность сложнее обычного.

Медиаторы — манипуляторы? Вдруг меня приведут к решению, которого я не хотел

Ох, конечно, мы манипуляторы. Это звучит не очень, только потому, что у слова «манипуляция» негативный окрас. Сразу представляются интриги, как будто одна из сторон как‑то подговорила повлиять на вторую.

И наоборот, если конфликт уже выходит из‑под контроля, я возвращаю людей в реальность, чтобы они не передрались у меня в кабинете. Например, спрашиваю что‑то «информационное» — невозможно что‑то вспоминать или подсчитывать и одновременно кричать.

Так что да, в этом смысле я манипулирую своими клиентами и веду их по определенной канве конфликта, чтобы все могли выплеснуть эмоции, прокричать или выплакать, что же им на самом деле нужно, и наконец договориться.

Главное о том, что происходит на медиации

Проживаем конфликт вместе с медиатором:

1. Медиация — переговоры с нейтральным помощником, который проводит клиентов по всем стадиям процесса, чтобы прийти к договоренностям.
2. Суть медиации — найти решения, которые помогут удовлетворить истинные потребности и интересы каждого. Может оказаться, что получить нужное не так сложно, как казалось.
3. Медиация выгодна, если силы соперников приблизительно равны, потому что равенство — это самая выматывающая борьба.
4. Медиация помогает сохранить конфликты в тайне.
5. В медиации обе стороны остаются в позиции взрослых. Никто им не подскажет, как лучше поступить, нужно договариваться самим. Это не формат, когда дети приходят к родителю за разрешением спора.
6. У медиации нет цели примирить конфликтующие стороны. Можно просто договориться и разойтись по своим делам. Но иногда полное примирение супругов или партнеров — это побочный эффект того, что обе стороны наконец искренне прожили свой конфликт.