«Мы выполняем миссию — улучшаем отношение к киберспорту»

Компьютерные клубы — уже давно не мрачные полуподвальные помещения из 1990‑х. Сейчас это атмосферные заведения с мощной техникой и красивым интерьером, где можно поиграть, поучаствовать в турнирах и просто провести время с друзьями.

Клубы пользуются спросом, причем не только среди молодежи: все благодаря росту популярности киберспорта. Все больше людей участвуют в российских и международных турнирах с большими призовыми фондами, зарабатывают на стримингах. Известные киберспортсмены нередко становятся лицами брендов.

В 2016 году Николай Антонов увидел перспективу для бизнеса в сфере киберспорта и в 2017 вместе с партнерами открыл первый компьютерный клуб COLIZEUM. С 2018 года начал продавать первые франшизы. Сейчас он сооснователь сети киберспортивных клубов и арен, которая насчитывает более 600 клубов в 19 странах мира. В 2025 году COLIZEUM занял первое место в рейтинге самых выгодных франшиз по версии Forbes.

Мы поговорили с Николаем о том, как получилось разглядеть многообещающую нишу и какие он совершал ошибки на первых этапах. Он рассказал, как во время открытия второй точки вышел за рамки бюджета аж на 8 млн рублей, как сеть потеряла репутацию в одном из крупных регионов России, и поделился, сколько можно зарабатывать на киберспорте.

Коротко о бизнесе Николая Антонова

Возникла идея открыть эталонный компьютерный клуб

— Николай, до основания COLIZEUM у вас были бизнесы в разных сферах. Чем заинтересовала ниша киберспорта?

— Я занимаюсь предпринимательством с 24 лет. Первый бизнес открывал с партнерами в юридической сфере, мы его потом продали. После инвестировали в разные проекты, в том числе купили франшизу барбершопов TopGun. Мы понимали, как работает франчайзинг, и хотели создать собственный бренд. Так совпало, что в этот период начала появляться информация о киберспорте.

— До этого ее не было?

— Была, но мало. С 2016 стало больше: мы все чаще слышали то о большом турнире с внушительным призовым фондом, то о том, что киберспортсмен стал лицом крупного бренда, то о популярных стримерах.

— Тогда были киберспортивные клубы, на которые вы смотрели и думали, что хотите сделать что‑то похожее?

— Появлялись единичные проекты, но они нам не очень нравились.

— Что именно не нравилось?

— Не было нормальной инфраструктуры, единого стиля, хорошего ремонта. В некоторых клубах сцена занимала огромное пространство — под гейминг было мало места. Люди в основном приходят играть, да и киберспортивные события проходят не регулярно — выделять им много места не эффективно. Не было хорошего сервиса, нормального ПО. Для брони компьютера нужно было звонить. При этом клубы были заполнены.

Мы понимали, что, если сделать лучше, в том числе в плане сервиса, это точно будет востребовано. Так возникла идея открыть эталонный компьютерный клуб, где люди смогут социализироваться на фоне интереса к киберспорту, и дальше масштабироваться по франшизе.

— Именно по франшизе?

— Да, мы хотели открыть много точек, а сделать это самостоятельно сложно.

— Когда искали нишу, вы обращали внимание только на сферу услуг?

— Рассматривали ниши, в которых мало конкуренции. Но при этом такие, которые будут востребованы. Тогда, если ты подходил к ребятам в вузе и спрашивал, кто играет в Counter‑Strike, поднимали руку практически все. Чувствовался большой интерес.

Нас также привлекла легкость операционного управления и то, что нет больших переменных затрат. К примеру, в ресторане ты должен постоянно закупать продукты, в бьюти‑сфере — приобретать расходные материалы и платить процент мастерам. У нас все проще. Ты один раз организовал клуб, поставил туда компьютеры и дальше просто администрируешь его с помощью ПО. При этом много персонала не нужно. Эти факторы потом стали привлекать и франчайзи.

— Где вы открыли первый клуб?

— В Туле.

— Почему именно в Туле?

— У партнера там было свое помещение. Мы могли обкатать все процессы с небольшой арендной платой — не хотели сразу рисковать с крупными ТЦ в Москве.

— Как понимали, что делать? Приглашали специалистов, с кем‑то советовались?

— Мы наняли ИТ‑команду — ребят, которые занялись организацией сети, подключением компьютеров, установкой и налаживанием работы ПО. Параллельно изучали, как устроены существующие клубы. С точки зрения дизайна не смотрели ни на кого. Многое из того, что сейчас есть у других игроков рынка, придумали мы: формат диванов, ресепшена, эргономику помещения. Причем придумали исходя из своих представлений о том, как должно быть.

«Тянули новый кабель через весь ТЦ, на что потратили около 8 млн рублей»

— Были какие‑то сложности, ошибки на первых этапах?

— Вы изначально планировали запустить продажу франшизы после открытия второго клуба?

— Планировали вообще после первого, в Туле, и пытались как‑то ее продвигать. Но многие говорили, что будут ждать открытия в Москве, чтобы оценить перспективы. В сентябре 2018 запустили клуб в столице, после чего ко мне приезжало по 3—4 человека в день, чтобы заключить договор. Я лично продал тогда около 50—60 первых франшиз.

Франчайзинговые точки — это лицо сети

— Какие трудности были при развитии франшизы?

— Вначале хочется продать как можно больше франшиз, и иногда приходится идти на не очень выгодные условия, хотя это не всегда эффективно.

На первых этапах мы продали мастер‑франшизу для одного крупного региона России, причем достаточно дешево. Партнер не выполнил обязательства — первые точки получились не очень хорошими. А они влияют на дальнейший результат: потенциальные франчайзи смотрят, как у другого идут дела. У нас сложилась плохая репутация, и мы потеряли этот регион — не можем вернуться туда до сих пор.

— Какие обязательства не выполнил франчайзи?

— У нас есть определенные стандарты. В клубе должно быть чисто, не должно быть посторонних запахов, компьютеры должны быть в исправном состоянии. Все эти требования не были выполнены. Люди, которые приходили в клуб, делали выводы о состоянии всей сети. Мы отправляли претензии франчайзи, но он ничего не исправлял.

— Что делаете сейчас, чтобы клубы соответствовали стандартам?

— У нас есть служба персональных менеджеров. Они отвечают на текущие вопросы франчайзи, смотрят отзывы, выручку. Если есть проблемы, связываются и пытаются помочь.

Еще работает служба контроля качества. В каждом регионе есть инспекторы, которые приезжают в клубы и проверяют их по чек‑листу. После мы просим исправить недочеты, если они есть. В крайнем случае мы готовы к расторжению договора, потому что франчайзинговые точки — это лицо сети и лучшая реклама для будущих продаж.

— Как вы выбираете локацию для открытия франчайзинговой точки?

— По договору мы обязаны подобрать 10 вариантов локаций. Мы предлагаем их франчайзи, потом вместе выбираем.

— В каких локациях выгодно открывать клубы?

— Хорошая локация для клуба — возле ТЦ, вуза, в спальном районе или просто в месте с высоким трафиком. В Москве наши точки есть возле топовых вузов: Плехановки, МГУ, Бауманки. В основном в них ходят студенты. Открываемся возле метро, внутри спальных районов — туда больше ходят местные жители. Популярны клубы внутри ТЦ, там наши основные клиенты — семейные пары. Например, мама идет по магазинам, а отец с сыном — поиграть. Большая часть клубов открыта в центральных частях городов — просто в трафиковых локациях. Все больше точек на первых этажах новых ЖК, наравне с кофейнями и барбершопами.

— У вас есть формат клуба для небольших городов, почему вы решили сделать его?

— У нас четыре формата: Premium, Arena, Camp и Компы. Компы — для небольших городов. Пока его не было, регионы покупали франшизу не очень активно. Мы выяснили, что люди не готовы столько платить за ремонт и бренд. Объясняли это и тем, что в их городе такое не оценят. Поэтому мы сделали специальный формат — лоукостер для маленьких городов.

— Чем он отличается, например, от формата Arena?

— Проще ремонт и дизайн. В клубах Arena компьютеры висят на стене, внутри инсталляция, есть экраны с информацией, большой ресепшен. В Компах компьютеры стоят на столах, ресепшен небольшой, нет граффити, арт‑объектов, экранов на стенах. При этом клуб комфортный, красивый, в него можно записаться через приложение, в нем можно поучаствовать во всех турнирах сети. Он просто проще, например как Азбука daily у Азбуки Вкуса.

— Чем отличаются премиальные клубы от обычных?

— Там больше вложений в дизайн. Ресепшен сделан под мрамор, есть большая лаундж‑зона со столами и телевизорами. Обязательно присутствует кухня и бар, много отдельных комнат, где можно играть компаниями.

Интерес к киберспорту — двигатель развития компьютерных клубов

— Популярность киберспорта в России и мире растет. Кажется, это способствует развитию бизнеса.

— Все так, интерес к киберспорту — двигатель развития компьютерных клубов.

— Наверняка есть и другие способы заработка в этой сфере, кроме открытия клубов?

— Да. Развит стриминг: люди играют и параллельно комментируют, что и как они делают. Спонсоры покупают рекламу на их странице, те, кто смотрят, — скидывают донаты. Стримеры зарабатывают не меньше топовых блогеров на Ютубе, например Собчак.

Есть профильные медиа, которые приносят прибыль. Много киберспортивных агентств. Они в том числе занимаются размещением рекламы, работают с брендами, которые хотят коммуницировать с теми, кому интересен киберспорт. В основном это компании с продуктами для молодежи.

— Читала, что есть даже тренеры киберспортивных команд. Что, например, делает тренер команды Counter‑Strike?

— Люди играют на картах — разыгрывают определенный сценарий. Тренер ищет слабые места игроков и обращает на них внимание. При этом большое внимание уделяет командному взаимодействию.

Важно и то, что результат игры зависит от состояния членов команды. Если человек уставший, долго сидел за компьютером или просто не выспался, скорость реакции снижается. Поэтому тренер контролирует соблюдение игроками определенного режима.

— Какие игры сейчас самые популярные? Counter‑Strike и Dota?

— Да, но дело даже не в популярности. Counter‑Strike и Dota — два классических вида спорта внутри киберспорта, как футбол и хоккей. Вряд ли бадминтон завтра станет популярнее того же футбола.

В целом доля Counter‑Strike среди всего, во что играют в компьютерных клубах, около 65%, у Dota — примерно 32%. По этим играм проводятся все турниры, мероприятия. Про них пишут большинство статей в медиа, по ним изучают аналитику, да и все звезды киберспорта — это звезды Counter‑Strike и Dota.

Каждый месяц мы проводим 15—20 турниров

— Какие в России есть сообщества, организации, связанные с киберспортом?

— Киберспорт в этом похож на классический спорт. Есть Федерация компьютерного спорта России с отделениями в большинстве регионов страны, есть Ассоциация развития киберспортивной инфраструктуры.

— Наши игроки участвуют в мероприятиях за пределами России?

— Наши команды нередко участвуют в международных мероприятиях. Если провести параллель с теннисом, то по своей масштабности и значимости они похожи на турниры Большого шлема. И они тоже проходят ежегодно, например мейджоры по Counter‑Strike. Вообще, одна из целей киберспортсмена — перейти в топовую команду и выиграть турнир из числа мейджоров. Хочу отметить, что у нас сильные игроки, которые котируются на мировом уровне.

— Проблем с допуском российских команд к международным соревнованиям нет?

— В международных турнирах российские команды могут участвовать. В Олимпийских играх, которые планировали проводить в Саудовской Аравии, — нет.

— Как часто проходят турниры в ваших клубах?

— Мы проводим 15—20 турниров ежемесячно. В каждом клубе сети висит их расписание. Можно прийти в любую точку COLIZEUM, подключиться к турнирной платформе и поучаствовать.

— Турниры в ваших клубах — это больше мероприятия для увеличения узнаваемости бренда?

— Верно. Турниры повышают узнаваемость бренда и его престиж. Это больше инвестиция в будущее, еще можно сказать, что мы выполняем миссию — улучшаем отношение к киберспорту.

— Что важно учитывать при организации турниров?

— В турнирах важно не сводить друг с другом игроков из разных категорий — все время будут выигрывать профессионалы, и любителям будет неинтересно участвовать. Поэтому мы стараемся разводить их в разные лиги с учетом рейтингов в играх.

Были случаи, когда полупрофессионалов после выигрыша в турнире забирали в профессиональные команды. Мы как‑то снимали фильм. В нем один парень рассказывал, что когда‑то выиграл турнир в COLIZEUM и после этого его позвали в известную профессиональную команду. В этом мы тоже видим свою задачу: давать людям возможность заниматься любимым делом и развиваться.

— Как формируется призовой фонд турнира — из взносов участников?

— Нет. Мы выделяем маркетинговые средства от себя либо привлекаем спонсоров. В конце ноября у нас проходил турнир, где Asus полностью оплатил призовой фонд. На нашей стороне были расходы на организацию турнира.

— Сколько может выиграть команда на вашем турнире?

— На крупном — 4—5 млн рублей.

— Неплохой стимул, чтобы начать играть.

— Да. Руководителю нашего киберспортивного департамента Жене родители в детстве не давали много играть. Когда он принес первые деньги, они изменили отношение к его увлечению. Потом он играл в Швейцарии, Дании, Турции и других странах в составе разных команд. Много заработал, выучил английский, познакомился с разными людьми и сейчас руководит департаментом международной сети. Это путь, который он проделал благодаря компьютерным играм.

Думаю, что рынок еще не перенасыщен

— У стороннего человека может создаться впечатление, что людям не очень интересно ходить в клуб, ведь играть можно и дома. Соответственно, зачем вкладывать деньги?

— Если мы с другом увлекаемся киберспортом, для нас поход в клуб — совместная форма социализации. Все мы можем заказать еду домой, но ходим в кафе и рестораны, потому что хотим кушать с друзьями, видеть других людей, иногда просто выбираться из дома, но при этом находиться в приятной атмосфере.

«Я часто встречаю знакомых своего возраста — мне 37. Один из них как‑то говорит: „Я раньше по четвергам ходил в баню. Теперь — к тебе в клуб“»

Кстати, некоторые думают, что клубы в основном посещают молодые ребята, но начали приходить и люди 35—40 лет. Я часто встречаю знакомых своего возраста — мне 37. Один из них как‑то говорит: «Я раньше по четвергам ходил в баню. Теперь — к тебе в клуб».

— Раньше многие воспринимали компьютерные игры негативно. Отношение к ним улучшается?

— Позитивные изменения точно есть. Этому способствуют и частые упоминания киберспорта на общественных каналах, в СМИ, которые читают взрослые люди. Положительно влияют и турниры. В 2019 году наша команда выиграла крупный турнир The International, их даже поздравил Путин. Это дало огромный эффект. После поздравления победителей президентом я получил сразу 11 заявок на покупку франшизы.

— Что необычного вы делаете для привлечения клиентов, например молодежи?

— Мы, кстати, единственные на российском рынке привлекли для рекламы бренда звезд: Big Baby Tape, TOXIS, Бустера. Людям постарше, моего возраста, эти имена могут ни о чем не говорить, но для молодежи это звезды. То, что они приходят в компьютерный клуб, играют, снимают видео, читают рэп, формирует позитивное отношение к бренду и индустрии в целом.

— Будет ли интерес к киберспорту расти и дальше?

— Думаю, да. В том числе и потому, что киберспорт будет еще больше освещаться в медиа. Думаю, его будут транслировать на каких‑нибудь национальных каналах наравне с матчами Лиги чемпионов.

— Не перенасыщен ли рынок киберспорта?

— Считаю, что нет, не перенасыщен. В России сейчас около 3 500 клубов. Это очень мало, кроме того, многие из них в плохом состоянии. Думаю, в течение ближайшей пары лет их станет в два раза больше.

— Какие важные моменты вы бы подсветили для тех, кто уже открыл свой киберспортивный клуб или собирается это сделать?

— На первом этапе самое главное — выбор локации. Бывает, люди закрывают глаза на негативные моменты, связанные с местом, потому что хочется быстрее открыться и начать работать. Иногда человек настаивает на открытии клуба в собственном помещении. Мы оцениваем и говорим, что он не будет там хорошо работать, а он в ответ: «Нет, я вот верю». Когда выбираешь локацию, надо запастись терпением снайпера и найти идеальное место. Такое, которое понравится франчайзи и про которое держатель франшизы скажет: «Да, это оно!»

Перед открытием надо делать все так, как говорит держатель бренда, если работаешь по франшизе, либо удобным для людей, если работаешь сам. Бывает, в процессе подготовки заканчивается бюджет. Человек начинает делать то, чего не стоит, например брать дешевых подрядчиков по ремонту и думать, что потребитель особо не заметит. Надо делать хорошо или не делать вообще. В этой сфере не получится конкурировать, если у тебя плохой продукт.

В процессе работы не надо смотреть на франшизу, как на пассивную инвестицию: это не депозит. Понятно, держатель бренда что‑то сделает за тебя, но ты тоже должен заниматься точкой. Конечно, человек должен быть вовлечен в бизнес, если это его собственный клуб.

В целом это не такой сложный бизнес, как, например, фитнес‑центр, но в нем тоже масса нюансов. Когда приходят школьники, к ним нужно относиться с таким же уважением, как ко взрослым, обслуживать по таким же высоким стандартам сервиса. Иногда люди думают, что молодая аудитория закроет глаза на какие‑то косяки. Нет, не закроет.

Фотограф: Никита Сурков