Популярная психология против бизнес‑результатов

Сотрудники все чаще запускают проекты, отслеживая ретроградный Меркурий, или оправдывают несоблюдение дедлайнов тем, что у них СДВГ. Популярные астрология и психология из соцсетей стали опорой в мире, где все стремительно меняется. Поговорим о том, как работать с сотрудниками, которые ставят себе диагнозы по рилсам, и живут, исходя из них.

Сразу оговорюсь: я с уважением отношусь к тем, кто реально борется с ментальными расстройствами. В этой статье мы будем говорить только о тех, кто здоров по оценке врачей и поставил себе диагноз сам.

Какие диагнозы люди ставят сами себе

Самодиагностика на основе информации из социальных сетей, как правило, ошибочна. Согласно исследованиям, более половины всех утверждений в роликах не имеют научной достоверности. А постановка самодиагноза — не столь безобидная вещь, как может показаться.

В одном из исследований Стэнфорда доказали, что восприятие своего здоровья не менее важно, чем его реальное состояние. Люди, которые уверены, что недостаточно двигаются, умирают раньше, чем те, кто считает себя более активными, — при похожем реальном уровне ежедневной физической нагрузки.

Исходя из этой логики можно предположить, что человек, который приписал себе депрессию и «проживает» её, может привести себя к реальной болезни.

При этом случаев самодиагностирования становится больше. В обзоре Университета Вашингтона «Social media, mental health, and self‑diagnosis» говорится, что социальные сети способствуют «патологизации» нормального поведения. Особенно часто люди уверены, что у них есть симптомы депрессии, тревоги, СДВГ и РАС, хотя стандартная диагностика это чаще всего не подтверждает.

Когда это становится для бизнеса проблемой

Казалось бы, какое отношение проблема самодиагностики психических расстройств имеет к бизнесу? Чем бы дитя не тешилось, лишь бы дедлайны не срывало.

Но самодиагностика влияет на работу сотрудников в команде. Так, подозрение на нарциссизм может приводить к конфликтам, стремлению доказать лидерство без ответственности за результат. Человек, уверенный, что страдает депрессией, может саботировать рабочие задачи.

Со ссылкой на СДВГ люди нарушают дедлайны, оправдывают ошибки в работе, из‑за которых приходится переделывать задачу. Те, кто поставил себе диагноз «гиперэмпатия» (темная эмпатия), испытывают проблемы в коммуникации, нарушают личные границы коллег и используют манипуляцию.

Например, в одной из команд, которые я лидировала, на пятерых человек был дизайнер, который сам себе диагностировал СДВГ, и копирайтер, уверенный в том, что он гиперэмпатичен.

Мы работали в маркетинговом агентстве над проектом для одного крупного девелопера. Дедлайны были жесткие — мы должны были успеть к старту продаж в коттеджном поселке. И, конечно, такое командное «комбо» тормозило производство. Дизайнер поверхностно подходил к задаче, нарушал порядок выполнения, отдавал нам недоработанные баннеры. А копирайтер, который работал с ним в паре, большую часть своего времени тратил на то, чтобы посочувствовать ему, рассказать ребятам в общем чате, а потом и мне лично, как он переживает за дизайнера. Естественно, времени на задачи у него не оставалось. Он работал по вечерам и выходным и быстро выгорел.

Надуманные диагнозы вредят продуктивности. Они изматывают команду и тимлида, который должен не просто управлять сотрудниками, но и давать бизнесу регулярный результат.

Как итог — в компании замедляются процессы, возрастает риск текучести. Многие сотрудники устают от странностей других и увольняются. Так бизнес теряет ценных профессионалов, которые реально приносили результат.

Выявить сотрудников, которые практикуют самодиагностику, можно при помощи анонимных пульс‑опросов. В них сотрудники смогут поделиться, что коллега саботирует работу и прикрывает это тем, что у него ментальное расстройство.

Помогают системные one‑to‑one. Например, я делю встречу на формальные ответы на вопросы по рабочим процессам и просто диалог. Выстроенные доверительные отношения с командой помогают понять причины, почему те или иные задачи выполняются не идеально. И да, в этом диалоге, бывает, сотрудник говорит: «я не могу работать, у меня депрессия».

Что в этой ситуации делать тимлиду?

Как управлять сотрудниками, которые поставили себе диагноз

Первое, конечно, что нужно сделать — спросить, официальный ли это диагноз. Спойлер: за все время, что я лидирую команды, ни разу не было человека, который получил бы медицинское заключение от врача из клиники.

Убеждать человека, что с ним все в порядке, — не задача тимлида. К тому же это довольно бессмысленно. Вы обязательно встретите сопротивление и потратите много сил на то, чтобы сначала переубедить коллегу, а потом заставить его поработать. В экономике бизнеса это достаточно дорогое удовольствие. В него входит стоимость рабочего времени руководителя, сотрудников, издержки из‑за срыва дедлайнов.

Я стараюсь поступать иначе: нахожу причину, которая побудила человека поставить себе диагноз, и работаю, в первую очередь, с ней.

Тем, кто поставил себе диагноз «тревожное расстройство», не хватает контроля над ситуацией. Им нужно помочь подойти к каждой задаче как к системе, декомпозировать ее до мельчайших шагов.

Понимание, что за чем следует, помогает ощутить иллюзию контроля и не поддаваться переживаниям. Важно еще быть рядом с таким сотрудником, когда что‑то идёт не по плану: быстро предлагать решение или формировать среду, в которой он может принять его самостоятельно. Так учатся вариативности, мозг понимает, что контроль — не план, а умение адаптироваться.

В работе с такими сотрудниками можно попробовать выстраивать таймлайн‑систему. Например, давать одновременно две или три задачи на спринт (неделю) — чтобы не было ощущения рутины и была возможность переключаться. При этом я ставлю один дедлайн на все и договариваюсь, что можно делать задачи параллельно, по чуть‑чуть каждый день от каждой задачки. Важно ограничить только общее время, не говорить сотруднику когда и какую именно часть работы он должен сделать.

Со временем мозг натренируется концентрироваться «по расписанию» и можно укорачивать дедлайны.

Если сотрудник поставил себе диагноз «депрессия», работать с ним сложнее. Ввести себя в нисходящую спираль такой сотрудник может быстро, и это приведет к реально печальным последствиям.

Настоящая депрессия проявляется в отсутствии интереса к жизни и неспособности получать удовольствие от чего бы то ни было. Она лечится соответствующими препаратами, назначенными врачом. Нейробиолог Алекс Корб в книге The Upward Spiral доказал, что, занимаясь профилактикой депрессии, можно ее избежать. Например, регулярные простые действия (сон, движение, социальная поддержка, практики благодарности и др.) помогают менять нейронные связи, снижая риск развития и рецидива заболевания. Это именно то, что нам нужно в работе с сотрудником, который уже поставил себе диагноз.

А при достижении результата вырабатывается окситоцин — главный гормон в профилактике депрессивных расстройств. Этим сотрудникам важнее других получать похвалу и объективную оценку их успехов.

Заключение

Тут у многих может возникнуть вопрос: «Почему бы просто не уволить сотрудников с псевдодиагнозами?». Потому что психология и профессиональные навыки — разные вещи. И за каждым излишне тревожным человеком может стоять талантливый специалист, способный решать сложные задачи и помогать компании расти. Еще одна причина более приземленная: найм сегодня обходится бизнесу дорого, потому удержание и работа с внутренними ресурсами становится важным фокусом для компаний.

И напоследок: если вы всерьез переживаете за своего сотрудника, то мотивируйте его обратиться к специалисту. Это самое главное, что может сделать тимлид для тех, кто занимается самодиагностикой.